Усадьба купцов Алексеевых
Покровка
Лефортово
шляпа
Нескучный сад
деревня
художественное действие
интенсивное вычитание
Тотемическая метаморфоза
индеец
триптих
тотем
Серебряный век
экстаз
"Бродячая собака"
Вячеслав Иванов
Анна Ахматова
кино
Мигель Д. Норамбуэна
Марк Ротко
Бетховен
"Гараж"
Доктор Живаго
Переделкино
Борис Пастернак
Georges Nivat
Рунет
Михаил Якушев
http://nic.ru
Рфнет
ЛИЧНОСТЬ
невроз
психотерапевт
Фрейд
структура
ассоциация "Новые возможности"
Roza Otunbaeva
Kurmanbek Bakiev
Askar Akaev
Bichkek
Martine Barrat
Harlem
David Cooper
Франсуа Тоскель
Фернан Делиньи
контр-трансфер
центр "Ракар"
группа "Опера"
Феликс Гваттари
groupe Opéra
Le Racard
Miguel D. Norambuena
L’animation psychosociale
Tosquelles
Барабтарло
Лаура и ее оригинал
Набоков
Колокола
Джон Донн
Томас Мур
Управделами президента
духовно-культурный центр в Париже
метеослужба
Париж
trance of society
Feldenkrais
awareness
Jewels of Buddha
Хитровка
митинг
Архнадзор
Падуб
змей
Ева
Русский Newsweek
Нотр-Дам де Пари
российская журналистика
Хреков
table ronde
crimes de Staline
фазан
охота
вересковый мед
гражданская журналистика
грамота.ру
снобизм
реформа орфографии
Херст
череп
Йорик
Гай Фокс
Джон Леннон
Реформация
королевский астроном
Тауэр
тук-тук
мина
Ангкор
Гималаи
Европа
Ленинский проспект
университет
Декларация прав человека
Лоренс Даррел
”Нow do you do... Moscow?”
степь
ПЕРЕВОД
язык
Шерлок Холмс
шахтеры
Московская биеннале
Lonely planet
Камбоджа
список
Moscou
Gilles Clément
Genève
citoyen du monde
Darwin
evolution
reflexivity
Михаил Эпштейн
R.G.Collingwood
Норман Фостер
книжный клуб
холостяк
Ханеке
фестиваль
Вторая мировая война
маршал
СССР
телевидение
праздничное программирование
великая отечественнная
Штирлиц
вавилонская башня
глобализация
переводчик
поридж
День всех святых
Лондон
дунканистки
Великий Пост
Балтфлот
Масленица
Адам
фотография
рябины
английский сквозняк
ботанический сад
эмигранты
Конрад Лоренц
Нью Йорк Таймс
Обама
Ван Гог
музыкальное движение
Первая мировая война
сидр
ваганты
Дарем
designer drugs
Enlightenment
post-colonial studies
being human
stupidity
бесприютность
Рыцарь Свободного Образа
Грааль
гений
Дмитрий Пригов
шедевр
Пушкин
Беда Достопочтенный
телефон доверия
Маргарет Тэтчер
сюжет
перформанс
молоко
Гоголевский бульвар
Рахманинов
сикамора
Робин Гуд
дауншифтер
подпольный мехмат
перипатетики
дракон
колледж
посвящение в студенты
летучие мыши
князь-епископ
велосипед
речь
свобода
птицы
собор
английский завтрак
хореография
старинная музыка
музыкальность
аутентичность
культурная среда
интеллигенция
Что такое
birdfish_ruгражданская
журналистика?
|
Наверное, как и вы, я давно уже не смотрю телевизор. Но радио иногда слушаю. В воскресенье утром по «Эху Москвы» передали типичную воскресную новость: на улице Бахрушина сносят дом купцов Алексеевых. Несмотря на то, что дом находится в охранной зоне и несмотря на пятерых защитников, пытающихся остановить бульдозеры.
Примерив утром широкополую шляпу с большим бантом, я почувствовала себя вальяжной и интересной. Что самое замечательное – сразу стало прохладнее. Английские джентльмены говорят: «horses sweat, men perspire and ladies glow”, что переводится примерно так: “лошади потеют, мужчины покрываются испариной, а дамы сияют от жары”.
Между небом и землей левитирует паук. Прямо на глазах материализуется из воздуха туман. Заслышав шаги, лягушки выпрыгивают из травы и с отчаянием самоубийцы кидаются на стену бани. На травинке любятся жуки – при этом и он, и она возбужденно шевелят усами. Ночью прилетают и садятся на забор совы; днем, как ушкуйник, посвистывает ястреб. Кругом столько неба, что кажется – стоишь в самой серёдке мира, и весь он – твой.
Зачем современный человек, рафинированный мыслитель, живущий в центре Европы, создает тотемы? Каков исток подобного действия? Где располагается та необходимость, которая может подвигнуть человека к этому предприятию?
Теперь понимаю: вот что значит для меня быть«индейцем» там, где я живу, быть «индейцем» по отношению ко всем остальным.
Это значит - быть меньшинством.
Это значит - создавать свое собственное пространство,свой мир, строить свою хижину - в городе, в пространстве психиатрической клиники или в университете – не важно где.
Стать «индейцем» – значит стать самим собой, - тем, кто ты есть.
Но это значит также: все время быть в состоянии становления.
Наверное, всем запомнился наш курс психологии эмоций– главным образом тем, что читал его один из самых внешне неэмоциональных преподавателей факультета (что не мешает ему, конечно, быть хорошим человеком и психологом). Я не помню, чтобы он улыбался, а вы? И конечно, в программе курса не было той эмоции, которая больше всего интересует студентов – в ней не было экстаза .
Здесь нет технологии, которую можно было бы взять отдельно от мастера, и потому уже - нет технологии, которую можно исчерпывающе описать научно, рационально, следуя классическому субъект-объектному разделению.
В Гараже я никогда прежде не была. Но моя подруга-американка рассказывала: там такие туалеты, что в них хочется поселиться. Видимо, квартира, которую она снимала, выглядела намного хуже. Поэтому первым делом я отправилась в туалет. И действительно: там на фоне шикарных кабинок фотографировались две модельного вида девушки.
Depuis deux semaines il était dans la chambre du rez de jardin, en ce haut fortin lumineux qu’était sa maison de bois de Pérédelkino. J’y était allé plusieurs fois depuis Bakovka, où j’avais loué une véranda à deux kolkhoziens, deux petits vieux édentés, à côté de la datcha d’ Olga Vsevolodovna Ivinskaya. Je connaissais par cœur le chemin ; les voies sablonneuses qui paressaient entre les palissades déglinguées, le talus qui dévalait vers le pont primitif sur l’étang d’Izmalkovo, la petite montée par le bois, la Maison de repos des écrivains, où plus tard je rendrai visite à Bakhtine, la vue des champs jusqu’à l’église d’été du patriarche, la route à gauche vers la maison du de l’écrivain Vsevolof Ivanov, et vers celle de Pasternak, à côté. J’étais du côté de sa vie non-officielle, le côté d’Olga Ivinskaya, le côté de Larissa Fiodorovna dans le roman Le Docteur Jivago . Larissa généreuse, malmenée par la vie, sauvée par l’amour, la Larissa du second séjour de Jivago à Varykino, c’était elle, Olga. Boris Leonidovitch, n’était pas autrement désigné que « le Classique » dans la famille d’Olga Ivinskaya (Olga, la mère, Irina et Mitia, les enfants, Maria Nikolaïevna, la grand-mère). Il m’avait rendu visite plusieurs fois quand j’étais seul dans la datcha d’Olga Vsevolodovna, il m’avait parlé de la honte, de la peur, des monologues au théâtre, de Shakespeare, plus réel que la vie quotidienne. J’étais trop jeune pour me rendre compte de l’honneur insigne qui m’était ainsi échu…
Эту новость одной из первых передала программа с характерным названием Вести. ru. Цитирую новость близко к тексту: «Наконец-то те, у кого нет латиницы (внимание!) на клавиатуре, на мобильном телефоне или на компьютере, - все равно могут бороздить интернет: заработали первые два сайта, чьи адреса пишутся кириллицей». Конец цитаты. Бороздить подано. Разумеется, оба кириллических сайта были изборозжены после этого вдоль и поперек. Сайты эти, как вы уже, наверное, знаете, называются по именам тех, кто облегчил жизнь не разумеющих английского россиян: «президент.рф» и «правительство.рф».
Разумеется, сайт президент.рф, а точнее, - xn--d1abbgf6aiiy.xn--p1ai — не более патриотичен, чем kremlin.ru просто потому, что ничем от него не отличается. Это клон. На главной странице патриотичного клона — точно такая же патриотичная неправда том, например, что «Великая Отечественная война никогда не будет для нашего народа исторической абстракцией». Наблюдая борьбу георгиеволенточников со спасибодедузапобедувцами, не на шутку развернувшейся между автомобилистами накануне 9 мая, можно было безошибочно определить, что Великая Отечественная не только для детей малых, но и для нынешнего активного взрослого поколения - уже стала бесповоротной абстракцией, приколом, поводом для шоу и саморекламы, темой для дискуссии: чем украсить на праздник машину.
Переписка — один из замечательных публицистических жанров, ныне забытых. Хотя тут, конечно, многие со мной не согласятся и скажут, что с появлением интернета, люди только тем и занимаются, что публикуют свою переписку. Но здесь налицо тот же парадокс, что и во многих других жанрах. Имея возможность писать и переписываться быстро, авторы, как правило, полностью теряют способность вести беседу или рассуждать в тексте, превращая обмен мнениями, в лучшем случае, в искрометную словесную дуэль. Редко, а, может быть, и никогда в последнее время я не встречаю переписки, где корреспонденты находятся в состоянии спокойного и глубокого рассуждения, или спора, но продуманного и аргументированного. Переписки, где собеседники на самом деле не игнорируют друг друга, где человек обращается к человеку. Именно это качество, на мой взгляд, и создающее переписку, как публицистический жанр, я считаю забытым.
Переписка — один из очень сложных жанров еще и потому, что обоим пишущим постоянно небходимо находиться в пространстве литературной игры, правила которой они должны знать и соблюдать. Для того, чтобы переписка стала публицистическим произведением, необходимо обладать большим литературным багажом. И, в тоже время, очень важно, чтобы игра не оставалась только игрой, выбранная литературная форма должна быть абсолютно аутентична для авторов-корреспондентов, они должны быть абсолютно искренни.
Сейчас я хочу предложить читателям переписку двух коллег-психотерапевтов — Мигеля Норамбуэны и Ольги Кузнецовой. Текст, который, на мой взгляд, безусловно является публицистическим произведением. Это фрагмент переписки, в которой авторы обсуждают вопросы, важные отнюдь не только для профессионалов. Речь идет о работе в психотерапевтической группе «Опера», организованной Институтом психиатрии и ассоциацией "Новые возможности" в психиатрической больнице имени Ганнушкина. За мнениями корреспондентов стоят психологические и философские школы, в их общении виден диалог культур. Переписка велась на французском языке, что придает ей особый колорит. Мы публикуем ее в очень хорошем переводе Ольги Кузнецовой.
Autant d’éléments qui sont toujours d’actualité. Réunis à Bichkek le 17 mars dernier, les délégués des partis d’opposition exigeaient, notamment, outre l’arrêt des ventes « à vil prix » d’entreprises publiques d’électricité, la « libération » de leurs responsabilités gouvernementales des fils (Marat et Maksim) et des frères (Janish, Adyl, Marat) du président Kurmanbek Bakiev. Un scénario qui se répète, mais avec des changements de rôle : M. Bakiev est président du pays depuis juillet 2005, Mme Otunbaeva, après une expérience de ministre des affaires étrangères, est à nouveau dans le camp de l’opposition. Elle a pris la tête du « gouvernement provisoire » autoproclamé le 7 avril au soir à Bichkek.
The photographs of Martine Barrat submit us to an exercise of perception that is out of the ordinary. In effect, today we have become more and more accustomed to imaginary models imposed on us by the producers of cultural marketing. These models, oversimplified, are bound to images torn from their contexts and sociopolitical realities, and subjected to market forces, to an ugly, hollow esthetic. A veritable poison to imagination and creativity, these forces all too often transform the immense domain of the arts into a feeble and inoffensive vector of (vehicle for) esthetic, social, and political innovation, and engenders the major pandemic that is the sterilization of creative potential. However, with her photographs, Martine Barrat shatters the somnolescence of our senses, she launches us toward a more turbulent space, and roads less traveled. Lured from the realm of mercantile clichés, exposed to a permanent course of intensive variation, we are thrown into the powerful world of Harlem, into its life.
.JPG)
Психосоциальное взаимодействие - это подход к оказанию психологической и социальной помощи на базе учреждения, подход, находящийся на пересечении психологического, субъективного и социологического. Как каждый практик, создающий собственную концепцию своей работы, автор этой статьи считает, что психосоциальное взаимодействие, о котором здесь идет речь, может быть действенным только при определенных этических и практических условиях.
L’animation psychosociale est une approche d’aide psychosociale, institutionnelle, située à la croisée du psychologique, du subjectif et du sociologique. Si chaque professionnel élabore dans sa pratique sa propre création conceptuelle, l’animation psychosociale dont il sera ici question ne peut être opérationnelle que si elle réunit un certain nombre de conditions éthiques et pratiques.
La première, et c’est à François Tosquelles et à Fernand Deligny que nous la devons, est celle de situer, avant toute autre considération, la relation d’aide institutionnelle et psychosociale sur un plan éthique, dans le rapport à l’autre – usager, patient psychiatrique, résidant –, dans une relation de respect, de reconnaissance et de découverte de son intrinsèque et irréductible altérité, de la valeur épistémologique et humaine de sa singularité en tant que personne.
Перед нами — реализация одной из так называемых «сильных продюсерских идей». Реклама произведения (Последний Роман Автора «Лолиты», Который Он Завещал Сжечь) такова, что «Лаура-Флора» окупится независимо от содержания. А там пусть хоть трава не расти. Главное — нагнать солидный объем и завернуть в подобающую случаю красивую обертку. Так, вероятно, рассудили в «Азбуке», буквально из воздуха материализовав почти четырехсотстраничный хорошей бумаги том в суперобложке (тут и Ботичелли поучаствовал в рекламе с легкой руки переводчика). За такую книгу можно выставить цену и в 20, и в 30 долларов.
Мы уезжаем из Дарема. Три месяца - целая жизнь. Ты приезжаешь в незнакомое место - сначала ничего не понимаешь и ходишь потерянным - постепенно узнаешь город и людей - привыкаешь, начинаешь любить - и вот уже надо расставаться.
С самого приезда Дарем был к нам благосклонен. Первым, что увидели мы из окна подходившего к станции поезда, был Собор - он возвышался во всем своем величии, освещенный послеполуденным солнцем. Был теплый день ранней осени. Мы ехали по средневековым улочкам в такси - по радио звучала "Пасторальная симфония". К тому времени, когда мы подъехали к колледжу, я пришла в состояние тихого восторга - и состояние это не покидало меня все три месяца в удивительном городе на реке, под сенью Собора.
Нет, не получается короткая статья, этакое лыко в строку. Не получается. Такая буря народная поднялась, когда телезрителям (успешно заменившим граждан) страны сообщили о «победе России» в конкурсе на покупку участка в центре Парижа!.. В двух словах не опишешь.
Многие так разволновались, что тут же бросились к компьютерам и - ну «поститься», да как ни старались, не смогли, переполняемые чувствами, сформулировать свою мысль. Что-то такое сказал телевизор, и как-то это все попахивает. Вроде бы, что-то тут не то, но что — мозг, приученный воспринимать телесигналы, а не думать, даже телесигналы воспринимать уже отказывается, - прямое следствие мыслительной деградации, которую, заметьте, не телевизор навязал: такой сценарий эволюции своего сознания выбрал сам человек, ныне мычащий на тему русской духовности и о том, «почем это ему вышло».
Расселл Делман ( Russell Delman ) более сорока лет изучает и преподаёт различные практики, которые можно было бы назвать практиками осознавания (awareness), если бы это слово не использовалось для описания столь разных, иногда почти противоположных по принципам, занятий. Наиболее важными для себя он считает дзен-медитацию, метод Фельденкрайза и соматическую психологию. Поводом для этого интервью послужил текст Расселла "Эволюционирующее человечество" . Мы говорим также об осознавании, методе Фельденкрайза, Буддизме, московском метро и о любви.
Половина явилась по интернет-зову (поэтому все пришли подготовленными - с фотоаппаратами и видеокамерами), половина просто проходила мимо по субботней Москве и наткнулась случайно (поэтому видеокамеры и фотоаппараты были не у всех). Всего набралось человек триста.
Потом они разошлись по домам, быстро по свежим впечатлениям написали посты о том, как провели выходной день, почитали чужие посты на ту же тему, выложили свои фотки, поискали себя на чужих, и — обменялись впечатлениями от культурного мероприятия...
Иные вздыхали, мол, на митинге было недостаточно весело: ни тебе флеш-мобов, ни театрализованного представления, ни песен с плясками, — какая же это защита памятников? Скучно! Этак народное внимание не привлечешь! Вот если бы одни нарядились домами, а другие — экскаваторами... и давай детскими лопатками драться!.. Ну, или в том роде, это не важно.
После безумного шоппинга, во время которого англичанин должен купить подарки семье, родственникам, друзьям и сослуживцам и закупить тонны продуктов, в день Рождества, наконец, публичная жизнь стихает. Магазины, киоски рестораны закрыты; закрыт даже Макдональдс, у которого во свех других случаях, как известно, - ни стыда, ни совести. Все сидят дома, за семейным столом, а на нем - пресловутая индейка с клюквенным соусом и рождественский пудинг, облитый бренди и украшенный веточкой падуба. Падуб по английски - holly, "святое дерево"; зимой, среди оголенных деревьев, его ярко-зеленые лакированные листья и красные ягоды радуют глаз. И на следующий после Рождества день - который в Англии по причине, мне неизвестной, называется Boxing Day - еще ничего не работает. В этот день объевшиеся накануне жители вылезают из своих домов, чтобы прогуляться в парках, на холмах или по берегам рек и переварить рождественский обед.
Прелюбопытнейший интернет-опрос проводит Mail.ru совместно с журналом, носящим шизофреническое название «Русский Newsweek. (Полагаю , по правилам русско-английского языка, закавычивать такое название нужно только с одной стороны, и статьи в нем публиковать — строго двуязычные: фраза на русском, фраза на английском и т.д.) Так вот, опрос. Для начала приведу его дословно в оригинальной орфографии и пунктуации:
Россия собирается построить православный собор в Париже. Вы поддерживаете этот проект?
Да, поддерживаю. учше размещать в Европе храмы, а не ракеты.
Нечего тратить государственные деньги непонятно на что. Церковь у нас не бедная — сама могла бы купить участок
Какая разница? Народу эти деньги все равно не достались бы
Конец цитаты. Простим редактору портала Mail.ru куцее «учше» в первом варианте и отсутствие точек в конце второго и третьего. Задумаемся-ка «учше» над самим вопросом, а заодно и над предлагаемыми ответами.
La question de l’héritage du stalinisme est plus que jamais à l’ordre du jour en Russie. Colloques scientifiques durant lesquels les historiens font le point des dernières recherches, conférences, émissions de radio, articles de journaux et débats se succèdent à un rythme soutenu. Il y a peu, c’est Moscow News, journal russe publié en anglais, qui a organisé un débat consacré à la question de « l’héritage de Staline ». Les invités ont été conviés à répondre à plusieurs questions, dont les suivantes : doit-on se souvenir de Staline pour ses répressions ou pour la victoire lors de la Deuxième guerre mondiale ? Les crimes de Staline doivent-ils être reconnus ? Une réhabilitation de Staline est-elle en cours aujourd’hui en Russie ?
Поздней осенью и в начале зимы загородные прогулки становятся в Англии проблемой. Дожди размывают лесные и полевые дорожки, и идти, скользя и утопая в грязи, все труднее. А идти - чтобы не замерзнуть, не дать холодной промозглой сырости проникнуть под одежду - надо быстро. Но для любителей пеших прогулок зимой в графстве Дарем есть замечательный выход - заброшенные железнодорожные пути. В середине 19 века здесь было проложено множество путей, соединивших местные шахты и рудники с портами и сталелитейными заводами. Когда столетие спустя шахты закрыли, железные дороги стали не нужны; рельсы и шпалы разобрали, а насыпи, к сачстью для пешеходов, оставили. По их вызвышенной гаревой поверхности, ровной и относительно сухой, можно с легкостью идти или ехать на велосипеде (мотоциклы на эти дорожки не допускаются). По одной из таких разобранных железных дорог, ведущей от деревни Стенхоуп в городок Консетт - Waskerly Way, - мы отправились в солнечный день, редкий для декабря.
В новом году мы хотим напомнить и себе и читателям ради чего существует журнал Birdfish.ru. В стране, где мы живем, словосочетание гражданская журналистика всегда прежде всего было связано с антитоталитарным высказыванием. И это естественно. Однако, мы обращаем внимание на то, что источник свободы находится в личности, в ее философских основаниях. в ее языке. Поэтому в Birdfish.ru - свободном журнале мы стараемся исследовать картину мира, быть особенно внимательными к языку, к человеку, который говорит на этом языке. И воспринимаем гражданскую журналистику не только как политическую деятельность, но более всего, как независимое мышление о культуре и цивилизации.
Первого сентября 2009 года некие люди каким-то образом произвели небольшую реформу орфографии. Они ее, видимо, готовили заранее, потому что физически она выразилась,в том, что несколько новых словарей были признаны официальными. Я, кстати, не очень понимаю, как это вообще должно было рабо тать. Если некто (кем этот некто должен быть?) хочет произвести реформу, то что он должен делать? В моем представлении производить какие-либо реформы того, что является предметом научного изучения, скажем, языка, может, например, Академия наук. И я хотел бы прочитать, прежде чем такая реформа будет подготовлена, десяток-другой достойных научных работ на эту тему. То есть, я имею в виду, что работы эти должны быть опубликованы и обсуждаться. Как, например, обсуждалась несостоявшаяся реформа 1964 года.
Галерея "Триумф" представляет новый проект Дэмиана Херста "Мертвые" Тридцать картин. Тридцать черепов-клонов смотрят на зрителей со стен. Это не живопись в привычном понимании – это живописное преобразование негативов. Черепа искрятся, как сухой снег в морозный день. Как блестки на новогодних открытках. Открытках, которые привозили в далеком детстве из иного, зарубежного мира, которые завораживали, уводили в сказку. Черепа переливаются, как голографические знаки отличия дорогих оригиналов от дешевых подделок.
Каждый год в Англии - вот уже больше 400 лет - вечером 5-го ноября жгут костры и пускают фейерверки. В этот день в 1605 году были схвачены заговорщики во главе с Гаем Фоксом - те подложили порох и собирались пустить на воздух здание Парламента, а в нем - короля, наследника престола и всех лордов, вместе взятых. Заговорщики были католиками и хотели отомстить протестантскому королю и его аристократии. В 16 веке, примерно в ту эпоху, когда у нас правил Иван Грозный, Англия пережила Реформацию; жесткости, которые католики и протестанты совершали по отношению друг к другу, стоят Опричнины. Братоубийственные войны на почве веры тянулись больше века. Что же до Гая Фокса сотоварищи, то их пытали и приговорили к страшной казни. Сейчас о застенках Тауэра и других кошмарах истории мало кто помнит - хотя Джон Леннон и пел не так уж и давно: "Remember, remember the 5th of November".
В одной книге я читал о древнем заброшенном кхмерском храме Ангкор в глубине джунглей. В книге говорилось, что там самый лучший рассвет в мире. Поэтому, пока все мои товарищи мирно спали, я встал проспав всего три часа. В 4.30, как помню сейчас. Помню, потому что такие подвиги редки в мой утренней жизни.
Спускаюсь я вниз, а внизу уже спит парень в тук-туке. Тут же проснувшись, он показывает мне, тыкая в джунгли: «Ангкор! Ангкор!» Я, протирая глаза, показывал ему на пальцах: пять долларов. Такие расценки были указаны в книге. Он покорно кивнул, надел шлем и повез меня навстречу самому незабываемому рассвету в моей жизни.
Я сидел босиком, держась за поручень, и подставлял лицо утреннему жарко-влажному ветру тропиков. Темнота джунглей манила и страшила. По дороге (как я выяснил потом, она была единственной в этой стране) мы обгоняли такие же, как наш, сонные тук-туки с туристами или велосипеды, везущие желающих встретить рассвет.
Если Вы европеец, гражданин мира, интеллектуал, демократ и сеятель прогресса, и Вам необходимо рассказать о том, что Вы увидели в Москве, у Вас всегда под рукой есть несколько испытанных способов. И наиболее очевидный из них заключается в том, чтобы описать увиденное, сверяясь при этом с Декларацией прав человека. Иначе говоря, бороться везде и всюду за возвращение настоящей демократической России.
Но тогда перед Вами встает вопрос: а можно ли вообще упомянуть о повседневной жизни в России, неизбежно не разоблачая авторитарность существующего режима, национализм, расизм, алкоголизм и произвол? Можем ли мы бросить взгляд скорее онтологический на Город и его обитателей, взгляд не аналитический, а обыденный, близкий воспририятию москвича, и «пережить этот город, как свой опыт»? И тогда у нас будет возможность развеять весьма распространенное представление о том, как, смеясь, говорят русские, что по Москве гуляют сибирские медведи, или, если более серьезно, о том, что город этот - место жестокое и опасное, что жизнь семьи иностранцев здесь в лучшем случае — подвиг, а в худщем — безрассудство. Итак, именно повседневность, пересеченную многочисленными, удивительными и озадачивающими впечатлениями, мы хотим разделить, когда находимся в Москве.
Я не могу себе представить, чтобы из окружающей меня в Москве действительности можно было бы, не солгав (что очень важно), выкроить хотя бы кусочек волшебства. Тот кусочек, за который необходимо зацепиться, чтобы рассказать о чем-то поисходящем именно в этом самом месте, городе, на этой улице... И, если уж мне, человеку, прожившему в Москве всю жизнь, этого не видно, то тем более — людям, большинство переживаний которых прошло в других городах и странах, в других домах, на других улицах, с другими людьми. Даже в моих руках Москва при первом же прикосновении рассыпается пеплом. Да и немного, честно говоря, людей, желающих приоткрыть дверь из степи в степь, скрипящую на ветру в совершенно плоском пустом пространстве. Как говорят: Москва не город, а поле возможностей. Собственно, приоткрыть дверь — и значит усилиями собственного сознания попытаться создать ландшафт. Возможно, эти усилия будут тщетны. И об этом тоже нужно знать.
Статья «Европеец в Москве» написана по-французски. Хотя один из ее авторов прекрасно говорит по-русски, изучив, впрочем, его как иностранный. И статья конечно, более всего обращена к тем, кто в России не родился и постоянно не живет. То есть написана иностранцами для иностранцев. И она не содержит никакого рецепта для превращения плоскости в ландшафт. Но авторы делают две очень важные вещи. Они осознают проблему и пытаются нащупать образы. И эти две вещи предлагают сделать остальным.
В один из погожих дней я пошла за реку - в ту часть города, где нет живописного Замка, университетских колледжей и украшенных к Рождеству витрин. Это - бывшие шахтерские кварталы с длинными "террасами" - рядами домов, стоящих плечом к плечу, как солдаты. До наступившей сравнительно недавно "квартирной эпохи" - когда каждый англичанин стал жить в пусть очень маленьком, но своем домике - террасный дом считался самым скромным жилищем; да и сейчас такие дома, в среднем, дешевле квартир. Их фасады выходят на улицу, а задние дворы - в проулок. В стене, которая ограничивает задний двор, есть дверь и окошко - похожее на то, через которое в советских учреждениях выдавали зарплату. Через него когда-то загружали уголь, которым отапливалась вся Англия. Результатом этого был, в том числе, печально знаменитый лондонский смог; когда топить углем перестали, он - к сожалению любителей сериала о Шерлоке Холмсе - исчез.
Продолжая путь вглубь «Гаража», я вскоре потеряла ощущение обыкновенных стен, пола, потолка. Я брела в запредельном, за-завесном мире, с немыслимой реальностью, вне времени; меня окружали африканские и индийские божества; бразильские инсталляции из мусора; живые скорпионы, змеи и пауки в замкнутом пространства; сгоревшее пианино в нише, затянутой черными нитями...
У меня есть особый нюх на людей с интересным прошлым, сумасшедших, пропащих, безумцев живущих на грани. Патриша сочетала все эти качества в полной мере. Она была из Сан-Пауло. Выбралась из трущоб и стала журналисткой. Оказалась однажды в Пекине. Так там и осталась. Как там и как так - осталось для меня не ясно. В то утро мы проснулись и решили ехать в Камбоджу. Эта далекая страна ассоциировалась у у меня почему то с Анжелиной Джоли. В нашем верном Lonely Planet было сказано, что билет туда стоит от 20$ и ехать, как минимум, день. Все остальное - это мафиозные штучки. Эти штучки мы пропустили мимо ушей и зашли в туристическое агентство на Khoasan road, где нам сказали, что как раз утром уезжает комфортабельный автобус за 6$ и идет от силы десять часов. Милая добрая женщина убеждала нас что Lonely Planet устарел, и есть уже мульти-скоростные дороги и комфорт в ысший.Я переспросил про мафию - она искренне удивилась и обиделась. Тут до этого молчавшая Патриша сделала вот что: она наклонилась к этой женщине и растянуто мило сказала на простом английском «Если Вы нас обманули - я вернусь и убью Вас» и, отклонившись назад, закурила. Так появился список тех, кого мы должны вернуться и убить.
Статья, название которой я перевела как «Европеец в Москве», была написана для одного из франкоязычных интернет-журналов. Ее авторы, К.А и М.Д.Н., с любезного разрешения которых Birdfish делает эту публикацию, приехали в Москву год назад для того, чтобы заниматься наукой. Естественным образом они оказались вовлечены в повседневную жизнь города. Друзья авторов статьи просили их писать о своих впечатлениях, для того, чтобы публиковать эти заметки в газетах и блогах. Ожидая, в частности, получить комментарии по поводу происходящих в России событий. И все же их репортажи получаются более художественными, нежели злободневными. Они пишут, выводя за скобки факты общеизвестные, точнее, упоминая об этих фактах именно как о фактах очевидных и общеизвестных. Россия еще ни разу не была демократической страной, и этот факт приходится признать, несмотря на довольно большое количество европейски ориентированных жителей больших городов. В России сложилась ситуация, непохожая на большинство известных социальных ситуаций в мире. Но осознать ее можно только обратившись к человеку, к его повседневной жизни. Повседневность не различает политических деклараций, во всяком случае, в относительно мирное время. Да и к тому же, любая война и любой мир происходят в сердце человека, занятого своими ежедневными заботами, идущего по асфальту и брусчатке, бросающего взгляды на капители и портики, на прямоугольники многоэтажек и убогие киоски, на деревья в цвету и бездомных собак. В конце концов, повседневное сознание это, во многом, сознание ребенка, играющего во дворе своего дома, каким бы этот дом ни был, и прозревающего в дощечках - парусники, в сточной канаве - Нил, в асфальте мрамор и в пластиковой бутылке — римского императора. И, надо сказать, это прозрение абсолютно верно. Самое важное качество повседневного сознания - его неразъятость, неаналитичность. Именно с точки зрения такого сознания и пытаются смотреть на Город авторы, переживая «город как опыт» и описывая ландшафт, как ландшафт сознания.
When Darwin argued for human evolution in his book The Descent of Man (1871), he prsented a list of things other writers had claimed divide human beings from animals. This list included reason, a moral sense or conscience, language, the use of tools and fire, the possession of property, religious feelings and feelings for wonder and beauty. Darwin, of course, agreed that human beings are not completely like other animals – after all, we know a person when we see one! But his argument was that we are not completely different either: we are different in degree but not in kind. He therefore provided examples of the way animals and birds show reason, live in social groups and therefore exhibit morality, communicate with signs, show curiosity and so on. Whatever humans do, he wrote, animals also do, if in very much more elementary ways. He described, for example, the Australian bower-bird, which get its name from the fact that it decorates its nest, to show that birds perceive beauty.
Кроме Биг Бена, королевской семьи и «Манчестер Юнайтед» в Англии есть еще одна достопримечательность – одинокие холостяки , bachelors . В колледже, где мы живем, есть такой персонаж – Теодор или просто Тео. Как о том говорит его имя, Тео напрямую связан с Богом и богословием. В официальных обращениях перед его фамилией стоит не « Mr » или « Dr », а – « Rvd » – то есть, « Reverend », «достопочтенный». Тео имеет богословскую степень, много лет назад он преподавал в школе закон Божий. Среди его учеников был нынешний епископ Дарема, который в школе обращался к Тео « Sir » - а теперь Тео говорит « Sir » своему бывшему ученику. Сейчас Тео – тьютор в колледже, не преподаватель, а что-то вроде наставника или куратора новоприбывших студентов. Moral tutor – это педагог, работа которого - следить, чтобы студенты чувствовали себя в колледже хорошо, не терялись и успевали в учебе. Когда мы приехали и поселились в колледже, Тео и нас приветил и взял под крыло: угостил чаем с crumpets ( гибрид между оладьями на дрожжах и булочками; крампет надо разогревать на гриле и потом обильно смазывать маслом и вареньем), пригласил в Книжный клуб, который он сам и ведет. К нему я пришла послушать Адажио и фугу Моцарта – давно разыскиваемый диск, который взяла на три дня в университетской библиотеке.
Завершился 31-й Московский международный кинофестиваль, который войдет в историю московских международных кинофестивалей (вряд ли в какую-то другую) как самый патриотичный. По выражению Никиты Михалкова, который риторически пояснил, что мы с вами живем отнюдь не в Гонолулу, поэтому и будем на международном фестивале смотреть, главным образом и в первую голову, кино российское (чуть не написал русское, видимо, что-то в воздухе, не иначе, — Русью пахнет). А из нерусских у нас будет Броуди в виде посмешища на открытии, за которое стало стыдно даже тем, кто ММКФ встретил с большим воодушевлением.
Джозеф Джонстон родился 9 (21) декабря 1879 года в городе Гори (Ирландия) в семье сапожника. Суровые порядки ирландской католической школы и гнет британского империализма претили свободолюбивому мальчику. Он увлекся революционными идеями и бежал в Россию, где примкнул к партии большевиков. Ничего не зная об истории, укладе и нравах незнакомой ему страны, Джозеф (Иосиф), тем не менее, очень быстро сделал головокружительную политическую карьеру и снискал любовь и уважение миллионов советских людей, многие из которых даже считали его русским (вероятно их вводил в заблуждение партийный псевдоним Джозефа - Сталин). Благодаря своему исключительному политическому таланту, Джозеф Джонстон 29 лет мудро правил Россией, несмотря на происки тупых и кровожадных генералов, вороватых и трусливых чиновников, а также - шпионов мирового империализма, которых сотнями тысяч вербовали в СССР иностранные разведки. Единственное, чего так и не смог понять Джозеф Джонстон, — так это загадочной русской души с ее вечной безалаберностью, разгильдяйством и надеждой на непереводимый для ирландца «авось». Но в этом нет вины Джозефа. Чувствуя свою ответственность за судьбу России, он старался, как мог.
Выпаливая, как из пулемета, теплые слова поздравлений, важные фильмы о главном, меткие строчки поэтов, тематические картинки, памятные фотографии и полезные ссылки на тему священной войны, ветеранов, подаривших нам жизнь, вечной памяти павших и т.п., - СМИ наши как бы выполняют план по валу, голову не подключая вовсе. Если не считать, конечно, продуманной диверсией появление на главной странице моего любимого Яндекса — как это у них называется... банера? В общем, появление такой порнографически-двусмысленный во всех отношениях картинки, которую мне очень хочется здесь привести, рискуя нарушить чьи-то авторские права. Но я честно сослался на первоисточник. Так вот, голая баба на фоне деревьев заигрывает с двумя военнообязанными аккордионистами. И подпись: «Слава победителям Великой Отечественной».
Переводчик – профессия, востребованность которой сильно зависит от эмоционального состояния общества. Достигая пика во время общественной фрустрации, она падает до нуля в периоды общественной эйфории. Гипотеза: по количеству и качеству переводов можно судить о динамике эмоционального состояния общества и прогнозировать его качественные переходы. Мы сейчас сидим в офисах и не замечаем, что любая работа сезонна. Но это так; как в природе есть зима и лето, которой определяют торжество или отсутствие оного у крестьянина, так и в наших городских джунглях время делится на периоды, одни из которых продуктивны, а другие – не очень.
«Кто устал от Лондона, устал от жизни!» ( Who is tired of London, is tired of life ), - так еще в 18 веке сказал знаменитый Доктор Джонсон, автор первого английского словаря. Лондон бесконечен и бесконечно занимателен. На путешественника обрушивается лавина улиц, зданий, и людей; и все они – и здания, и люди – самого разнообразного цвета, формы и происхожения. И тех и других – множество! Толпы служащих в Сити, толпы покупателей на Оксфорд-стрит и Пикадилли, толпы туристов в Тауэре и на Трафальгарской площади, толпы прогуливающихся на набережных Темзы. После маленького Дарема, где невозможно выйти на улицу, чтобы не натолкнуться на знакомого, в Лондоне испытываешь эйфорию. Это – счастливая легкость от того, что можно затеряться в толпе, оставить свою надоевшую идентичность и быть никому неизвестным фланером, отрешенно глазеющим на то, как течет перед тобой жизнь.
23 февраля на главной странице портала Яндекс в топе новостей появилась такая фраза: «Сегодня у православных - «встреча» Масленицы». Почему «встреча» взята в кавычки — загадка. Но дело не в этом. То, что Масленица давно в обыденном сознании считается праздником православным и церковным, — лишний раз показывает суть понимания «истинной веры» широкими массами. Поголовное христосование экс-советских партийных и комсомольских функционеров сменилось всенародным венчанием и крещением. Винегрет понятий, верований, предрассудков и просто бредовых представлений в головах «православных» описанию не поддается, это тема для отдельного большого и увлекательнейшего исследования. Степень увлекательности видна уже по беглому обзору СМИ, которые по-военному единообразно, с христианским смирением и с языческим неистовством — ухватились за триединый информационный повод.
.jpg)
Я кружила по улицам Дарема, заходила в самые дальние закоулки, лазала по заброшенным кладбищам, нацеливалась с мостов на воду в реке, дошла до ботанического сада и сделала там двести снимков. Пропустила обед в колледже, устала до изнеможения. И все равно, придя домой и загрузив все в компьютер, разочаровалась. Не передает фотоаппарат ни золотого света, ни синего цвета неба, ни, тем более осенних запахов и свежести. Но люди с квадратными глазами так просто не сдаются! Сделав себе гренки с мармеладом и передохнув, я решила сделать еще одну попытку. И Дарем не оставил меня без подарка. Солнце почти село, но верх Собора был еще залит теплым светом. Ветер стих, вода в реке – как зеркало. Фотографируя, я вспомнила, что жена Мастера – художница, и специализируется она не на чем-то, а на отражениях. Теперь ясно, почему!
Евгений Израилевич Гордон — советский, российский, американский математик, доктор физико-математических наук, профессор. Работал в Нижегородском государственном университете им. Н.И. Лобачевского. С 1999 года живёт в США, преподаёт в EIU (Университете Восточного Иллинойса).
... Америка была построена на вере. Вера состояла в том, что большинство людей делает деньги честным путем, поэтому, чем больше будет денег, тем больше человек приносит пользу, а уж рынок все устроит. Поэтому денежный показатель — это главный показатель. Люди даже вовсе не должны быть плохими или жадными, чтобы стремиться к деньгам, была такая вера, что это действительно способствует общему благу. И люди уважали деньги. А теперь людям становится ясно, что из себя представляют раньше глубоко уважаемые и обожаемые ими те, кто сделал большие деньги. Становится это ясно молодым людям. А эту традиционную американскую идеологию подхватили, и, в общем, главными ее адептами стали русские эмигранты. Поэтому они все были очень большими республиканцами. И их любимая поговорка была: «Если ты такой умный, то почему ты такой бедный». Когда меня спрашивают, что такое торжествующее мещанство, я говорю: это те, для кого это выражение является руководящим.
У студентов колледжа – общий стол, занятия и ритуалы. Перед началом торжественного ужина студенты колотят по столам ложками: поверхность длинных столов из твердого дерева давно разбита в щепу. Наверное, в старину студентов плохо кормили, и им приходилось с шумом требовать свою еду. На ужин все приходят в мантиях поверх вечерних платьев и костюмов. Студентам положено приносить свое вино. Питие – старинный обычай: в средневековье школяры делились на «желторотых» - недавно поступивших в колледж - и опытных в винопитии «вагантов» («вакханты», т.е. поклонники Бахуса). Нынешние студенты не отстают: на ужин каждый приносит бутылку вина и выпивает ее в одиночку, и так два раза в неделю. Чтобы студенты за столом не бушевали, среди них есть «полицейский»: он ходит по залу и, если кто перестает соблюдать приличия, выводит его и потом еще штрафует. Мобильными телефонами пользоваться нельзя. Во время всего ужина никто не может покинуть залу, даже по нужде – за это тоже штраф. Ну а после ужина студенты идут в пабы и там бушуют в свое удовольствие; возвращаются в колледж в третьем часу утра.
What, however, makes a person a person and not some other thing, like a planet, an animal, a computer or an angel? In order to ask such questions, we need a general heading, general terms, and this is where the words ‘being human’ become useful. To think about the topic ‘being human’ puts, from the beginning, a question mark against any claim that people are, really , this or that. It leaves open for study what humans from different populations or sexes share and in what ways they differ. It encourages us to think that a central aspect of being human is to ask what being human means – to reflect on our own nature. (A number of people have thought that it is this capacity for reflection, mediated by symbol systems and making it possible to change, which makes us different from other things in the material world.) By contrast, if we said that our topic is ‘human nature’, this would presuppose, insofar as we live in a secular scientific age, that the ‘real’ basis of being human is biological. A project on ‘being human’, as opposed to a project on ‘human nature’, allows us to examine the relation between biological forms of knowledge and other forms of knowledge about people.
Дмитрий Пригов писал, что совсем недавно время гениев прошло. Сегодня гений – это снова тот, кто стоит за спиной. Например, в очереди. Нет гениев – нет шедевров. Шедевры тоже стоят в очереди. В информационной очереди, ожидая своего часа быть воспринятыми. Но искусство – вещь принципиально необязательная. Если никто не будет кричать: смотрите, лучшее, любимое, только для вас, - никому и дела не будет, что вот тут за углом стоит гений или негений. И в руках у него, а тем более – в голове – шедевр. А гений не станет так кричать. Станет промоутер. Поэтому мы имеем информационное поле, в котором часть предлагаемых товаров и услуг маркирована как искусство, а некоторая - не очень, впрочем, маленькая - доля промаркированного таким образом, имеет и лейбл «шедевр».
Что удивительно – берег густо уставлен лавочками - садись, отдыхай, любуйся морем. Все они – мемориальные, поставленные родственниками или друзьями в память об ушедшем человеке. Мы присели на лавочку; на ней была табличка с датами – лавочка поставлена в память о пятнадцатилетнем мальчике. На многих скамейках лежат или привязаны к ножке букетики цветов. Настроение слегка траурное, но умиротворенное: такой способ почтить память – поставить лавочку у дороги - можно только приветствовать. А вот у края скалы – объявление с номером телефона. Что это - очередное правило или реклама? Подойдя поближе, мы прочитали: In despair? Call The Samaritans : “ В отчаянии? Позвоните Добрым Самаритянам» – организации, которая предлагает бесплатный «телефон доверия».
Умиротворение нисходит на человека, неспешно идущего по Гоголевскому бульвару на спектакль. Человек этот чувствует, что он не зря живет, что он не какой-нибудь винтик, в каком-нибудь механизме, что он вырван из будней. Этот человек проходит под аркой здания метро «Кропоткинская», он оставляет позади Волхонку и Якиманку и набережную Москвы-реки, он быстро минует небольшую толпу сосредоточенно плюющих на асфальт членов общества любителей плевка, коим уставом предписано иметь неразличимо-сумеречные лица. Он проходит сквозь них, как сквозь пыльную бурю, и ненадолго углубляется в аллею бульвара, просторную и благородную, он наслаждается эркерами окрестных домов и ожидает, наконец, утешения искусством.
Лучше всего слушал концерт некий Jacob Britton – правда, мраморный; его надгробие недалеко от того места, где сидел оркестр. Полулежа, этот бритт подпер голову рукой и устремил вгляд в себя. Рахманинов его не развеселил. Вторая симфония – широкая, певучая – казалось, хочет вырваться за стены собора - даже в таком огромном, как Даремский, ей было тесно. Во второй части откуда-то вылетела летучая мышь и стала носиться по собору, кружить над музыкантами, но те послушно смотрели в ноты.
Еще недавно писали изумленно о таких чудаках – дауншифтерах, которые переходят на меньшие доходы ради большего свободного времени, занятий собой, семьей и т.п. Так вот, вы думаете, что вы еще, а вы уже…Скоро многим из нас предстоит пойти по этому пути, но вынужденно. Денег не будет – совсем или частично, так что придется даунить (это слово я придумал). Встает вопрос выживания.
Один наш социолог полушутя-полусерьезно говорил, что в России – два института социализации (т.е. превращения подростка в самостоятельного члена общества) - школа и армия. В Британии нет воинской повинности, поэтому второй институт социализации там – не армия, а университетский колледж. Подчеркиваю – не просто университет, а колледж – т.е. место, где студенты живут вместе.
Почему призыв поговорить о речи, языке вызывает желание начать с разговора о Молчании? Нас окружает океан лжи, и лжи вопиющей на вавилонском столпотворении наречий, океан СМИ, громкогласная толпа... «Кто победил на площади?» - вопрошает Цветаева, а Пушкин ей отвечает: «Народ безмолвствует», но не всегда, увы. Так давайте противопоставим, обозначим свою позицию как умное, ответственное молчание.
Мы добрались сюда в прошлый четверг, после некоторых приключений в лондонском аэропорту Хитрoу. Дело в том, что мы прихватили с собой чужой чемодан вместо своего. Доехали до дома и обнаружили в чемодане бутылку коньяка, которую мы туда не клали! Вместо того, чтобы порадоваться находке и выпить коньяк, пришлось везти чемодан назад в аэропорт и менять на собственный. В нашем коньяка не было, но зато были походные ботинки. В дождливом английском климате они впоследствии нам очень пригодятся.
Мне очень понравилась одна фраза голландского музыканта и учителя музыки Мориса ван Лисхаута, который недавно был в Москве - "Ты не хочешь экзотики, ты хочешь быть музыкальным". Он сказал это на своём мастер-классе по поводу использования арабских мотивов в импровизации на средневековую тему. Но ведь и сама старинная музыка для современного человека - экзотика, поэтому это высказывание можно понимать шире, и тогда оно даёт некоторую перспективу, проясняющую смысл самого занятия исполнением старинной музыки, иначе называемого аутентичным исполнительством.
Люди занимаются старинной музыкой по разным причинам – кто-то из-за романтики или той же экзотики, кто-то из-за моды, кто-то, возможно, из-за её кажущейся доступности для исполнения. Как и многими другими вещами, люди занимаются старинной музыкой просто потому, что её любят (и, как многими другими вещами, часто занимаются ею, не любя). Морис указывает на ещё один мотив: ты занимаешься старинной музыкой потому, что хочешь быть музыкальным. Это красиво, ибо так было всегда, и тогда, когда наша старинная музыка была их современной. Это не только мотив, но и способ занятия старинной и любой другой музыкой – ты ищешь в ней музыкальности.
Режиссер монтажа Иванов работает на телевидении не первый год, и ему всегда искренне обидны бывают слова писателя Гаврилюка о том, что он, Иванов, развращает его, Гаврилюка, детей посредством своей профессиональной деятельности. И не потому Иванову обидно, что от подобного, вполне как бы очевидного и даже тривиального высказывания — один шаг до показательных процессов над врагами... российских детей (например) и над подлыми наймитами американских (например же) спецслужб.